Чосон высылал мудан, но «ради государя» мудан были рядом
В Летописях 1443 года чиновник говорит, что женщин-мудан выслали за стены ухаживать за больными в Хваринвонах. В докладе 1477 года описано, как государственная мудан ведёт дворцовых людей в Кэсон, а наместник Кэсона танцует лицом к лицу с государственной шаманкой. По двум записям Летописей прослеживаем Чосон, который высылал мудан и всё же держал их рядом.

Источник изображения Wikimedia Commons · Public Domain Mark 1.0
Содержание
В десятом месяце 1443 года Чо Джа (趙孜), чаннён Палаты цензоров, доложил королю Седжону вот что. Сейчас всех женщин-мудан выслали за городские стены, чтобы они ухаживали за больными в Восточном и Западном Хваринвонах, но тот, кого называют кунму (國巫), «государственной шаманкой», и двадцать с лишним гадающих женщин-мудан всё ещё в городе. Поэтому пусть всех, кроме кунму, приставят к Хваринвонам ухаживать за больными.
Это было предложение выслать мудан за стены, но высылали их к больным. А того, кого называли «государственной мудан», эта просьба обошла стороной. Государство, стремившееся держать мудан подальше, на деле так от них и не отдалилось. Из двух записей Летописей, разделённых 34 годами, я выбрала две сцены и прошла по ним.
За городские ворота, к больным
В этой записи «Седжон силлок» первый ответ Седжона краток: «Дело женщин-мудан идёт уже давно, и вдруг его не изменить». Когда Чо Джа настойчиво просит снова, король говорит нечто иного свойства. Закон, запрещающий женщин-мудан, уже установлен — нужно лишь строго следить за его исполнением. Он слышал, что законы поначалу строги, а со временем слабеют, поэтому новый закон не нужен: следует вновь объявить существующий и твёрдо запрещать. «Дело старое, вдруг не изменишь» и «уже запрещено, так соблюдайте как следует» записаны рядом в одной записи.

Национальный институт корейской истории · «Седжон силлок», цз. 102, л. 8 об. (список хранилища Тхэбэксан) · Оригинал · Лицензия KOGL, тип 1 · только уменьшен размер
Восточный и Западный Хваринвоны, куда отправили женщин-мудан, по «Энциклопедии корейской национальной культуры», — ведомства, ухаживавшие за бедными больными столицы. Восточный стоял за воротами Тондэмун, Западный — за воротами Сосомун. Они принимали больных, которым некуда было идти, при эпидемиях ставили больничные бараки, раздавали еду, лекарства и одежду и даже хоронили умерших. Под штатными чиновниками работали исполнители: лекари традиционной медицины и ыйму (醫巫), монахи на хозяйственных работах, монахи, хоронившие тела.
Выходит, приставить женщин-мудан к Хваринвону значило одним махом и выслать их из столицы, и поместить рядом с больными, ведь сами Хваринвоны находились за городскими воротами. Записи сообщают лишь то, куда государство поместило женщин-мудан. Как их забота сказывалась на больных, в них не сказано.
Танец лицом к лицу в кэсонском подворье
В одиннадцатом месяце 1477 года в «Сонджон силлок» вошёл длинный доклад Симвона (深源), чугё-пуджона. Симвон — родственник королевского дома, называвший себя последним в ряду членов клана. В этом тексте, где он по пунктам излагает королю, что следует исправить, он пишет, что король уже разыскал мугёк — шаманов, — выдворил их за стены и распределил по Восточному и Западному Хваринвонам. И тут же, сказав, что законы не держатся потому, что их нарушают сверху, приводит несколько обрядов, связанных с дворцом.
Один из них — обряд моления о благополучии на горе Сонак. Сцена, которую рисует Симвон, такова. Тот, кого называют кунмудан (國巫堂), ведёт за собой дворцовых женщин и евнухов, четверых-пятерых музыкантов, пятерых-шестерых певцов; все едут на почтовых лошадях, шумно проходят по дороге и въезжают в казённое подворье Кэсона. Там поют, танцуют, пируют и остаются на десятки дней.
Следующая сцена ещё примечательнее. Наместник Кэсона, юсу, — сановник второго ранга, но государственная шаманка кунмунё (國巫女) непременно встаёт напротив него и танцует, и это считают обычным делом, говоря: «Это для государя, так что иначе нельзя». Симвон написал, что прискорбно, до чего дошла порча нравов.
Эта сцена написана кистью человека, который хотел, чтобы обряд прекратили. И размер процессии, и десятки дней, и слова наместника — всё это Симвон передал королю. И всё же в том самом тексте, где с одной стороны сказано, что мугёк высылают за стены, с другой помещён упрёк: обряд, в котором сановник танцует лицом к лицу с государственной шаманкой, называли «делом ради государя».
Государство, которое высылало и держало рядом
Две записи, разделённые 34 годами, говорят одно и то же: мудан выслали за стены и поместили в Хваринвоны. Но в тексте Симвона «государственная мудан» вместе с дворцовыми людьми отправляется в Кэсон, чтобы провести обряд, названный «делом ради государя». На этом месте снова вспоминается первый ответ Седжона: дело женщин-мудан идёт уже давно, и вдруг его не изменить.
Государство в этих двух записях снова и снова объявляло законы, отдалявшие мудан, и всё же ставило мудан и рядом с больными, и в обрядах, совершавшихся будто бы ради государя. Высылать и держать рядом — это не было двумя отдельными делами. И кунму 1443 года, и кэсонская государственная шаманка названы по имени в текстах, призывавших держать мудан ещё дальше. Выходит, именно тексты, призывавшие отдалить мудан, и сохранили память о том, насколько близко на самом деле были мудан.
Источники
- Национальный институт корейской истории, Летописи династии Чосон: «Седжон силлок», 25-й год Седжона, 10-й месяц, 16-й день, запись 2; «Сонджон силлок», 8-й год Сонджона, 11-й месяц, 26-й день, запись 1. Приведённые реплики следуют корейскому переводу и оригинальному тексту двух записей.
- Академия корееведения, «Энциклопедия корейской национальной культуры», Восточный и Западный Хваринвоны